Популярные статьи Анастасии Рубцовой

С каким человеком психотерапия работает

Меня часто спрашивают: «А вы работаете с тревожностью? А с депрессией? А с разводами? А с психологическим насилием?».
И я на секунду впадаю в паралич. Мычу и разеваю рот.
Потому что черт его знает, работаю ли я с тревожностью или с разводом. Надо смотреть, чья это тревожность и чей это развод.
(и действительно ли там тревожность, и почему человек сам себе поставил диагноз «депрессия», и что там на самом деле за словами «психологическое насилие»)

Чтобы сказать, лечим ли мы ухо и хвост, хорошо бы видеть, к кому приделаны хвост и ухо.
Не подумайте, у меня нет претензий к людям, говорящим так. У меня претензии к языковому шаблону.
Потому что психотерапия работает не «с депрессией» и не «с созависимостью», а с человеком.
И с этим человеком происходит разного рода жизнь.

Депрессии, тревожные расстройства, рождения детей, смерти близких, переезды, разводы, продвижения по карьерной лестнице, измены, смена ориентации — о, все бесконечно интересное происходит с человеком примерно каждый божий день.
И вот, кстати.

С каким человеком я работаю, это я всегда могу сказать точно.
Разбуди меня с похмелья без трусов, я и тогда смогу описать этого человека.
Это человек страдающий. Понятное дело.

И при этом обладающий такой штукой, которая называется «тезаурус». То есть некоторым кругозором, интеллектом и словарным запасом. Он знает, что значит «матерый».
Потому что опыт показывает — без этого самого тезауруса, без способности превращать ощущения в слова и достаточного словаря слов, психотерапия не то чтобы невозможна. Но ее приходится начинать с большой подготовительной работы.
С создания хоть какого-то, хоть самого скудного, но словарика.
(вот вы сейчас читаете и думаете: разве это не очевидно всем! Но, будь это очевидно, я бы не стала и писать.
Мода на психотерапию докатилась до самых широких слоев населения. И сильно обгоняет моду на интеллект и общий кругозор)

Созданию словариков очень помогает чтение художественных книг.
Будете смеяться, но этого этапа некоторым хватает, без всякой психотерапии.
При этом я считаю, что человек, идущий к психотерапевту, совершенно не обязан уметь отвечать на вопрос: «Что вы сейчас чувствуете?». Мне кажется, вопрос дурацкий. Мозг начинает выдумывать на него какой-нибудь ответ на ходу, в лучшем случае «ничего», в худшем случае какую-нибудь псевдопсихологическую тираду, из которой ясно только, что человек очень старается ответить «правильно» и прочитал более десяти психологических книг.

И еще живой человек не обязан уметь отвечать на это пугающее: «Какой ваш запрос?». Он может вообще быть не в курсе, что такое этот «запрос».
Ему плохо, больно, страшно и он запутался. Он надеется, что найдется кто-то, кто поможет распутаться. Не понимает, в какую сторону бежать и чего хотеть. И на формулирование запроса у него может элементарно не быть сил. Так что можно этот «запрос» формулировать и переформулировать по ходу работы хоть каждый день.
В конце концов, чем больше мы узнаем о себе, тем иногда страннее и смешнее кажутся формулировки, с которых мы когда-то начинали.
Но все-таки слово «матерый» надо знать.
С ним прогноз сразу лучше. И для тревожности, и для рождения детей, и для развода — для всего.

Фото: unsplash.com
Записки о психотерапии