О мультфильме «Рапунцель»

2058893176

Когда мне говорили – а про Рапунцель, про Рапунцель-то напиши! — я отвечала в том духе, что там и писать нечего, это сказка про трудную сепарацию от нарциссической мамы, и больше в ней ничего нет. Фигня.
Но годы идут, и я готова признать, что ничего не бывает так просто, как нам кажется.
Что сепарация – взросление, отделение от родителей – вовсе не фигня. Большинство из нас всю жизнь проходит этот путь. Снова и снова, под разными соусами. Он многосерийный.

Итак, что там у Рапунцель?

По сюжету, ведьма украла ее сразу после рождения, но посмотрите на эту упитанную улыбчивую девочку с хорошей координацией движений – ей как минимум месяцев восемь. А то и год. Это я о версии Диснея.
Давайте вообразим, что первый год жизни чудесной девочки прошел в полной семье и был исполнен безоблачного счастья. После этого – папа исчезает из ее картинки мира совсем, а ласковая мама превращается в ведьму.

И необязательно это какая-то новая женщина.

Если мы вспомним, что разводы сплошь и рядом случаются на 1-2 году жизни ребенка, когда семья, не выдержав полноты чувств и палитры конфликтов, трещит по швам, то можем представить, что мама та же, просто она переживает личное горе. И да, использует девочку, как психологическую подпорку, обращается к ней за утешением и поддержкой. С точки зрения идеального мира, это неправильно. Но по-человечески понятно. И часто это наименьшее из зол (лучше мама-реципиент, чем мама в запое, в клинике неврозов, в больнице или в петле).
Мать-ведьма – это просто женщина, утратившая что-то важное для себя. Волшебный цветок, капельку солнца, животворную любовь мужчины. И она цепляется за Рапунцель, как за живое напоминание об утраченном. Вдвоем они об этом и поют открытым текстом: «…я прошу, верни что так желанно мне».

Ну да, и Рапунцель бы тоже отцовская фигура не помешала.

У девочки с волшебными волосами классический расклад городского ребенка, чьи родители в разводе – в обозримом пространстве никого нет, никаких бабушек-дедушек, мама – единственный источник выживания, броситься за утешением, когда мама ругает или сама рыдает и клянет судьбу, абсолютно не к кому. Значит, нужно маму не сердить. Значит, нужно осчастливить ее любой ценой!
Тут я буду банальна, но для маленькой, пусть даже немного волшебной, девочки это непосильная задача (для мальчика тоже). Но она старается, и ее связь с матерью – волшебные волосы – это такая психологическая пуповина. В идеальном мире она работала бы на ребенка. Здесь – в обратную сторону.

Конечно, Рапунцель подворовывает у себя. Часть своей жизни, часть сил, чтобы расти, рисковать, экспериментировать и строить еще какие-то отношения, кроме как с мамой. Конечно, внутри ей трудно, примерно как человеку, который тащит огромный рюкзак по выжженной дороге не пойми куда. Ей действительно может казаться, что кругом пустыня, а она заперта в башне – и при этом вокруг могут быть сотни, сотни людей.

Но на них нет сил, и они даже не попадают в поле зрения.

Вообще к 18 годам у Рапунцель есть отличная база для созависимых отношений. Она блестяще умеет заботиться, спасать, отдавать себя целиком. Жертвовать собой.

Но, мы попозже увидим, это не единственное, что она умеет.

И ей уже очень хочется стряхнуть с себя матушку. Легче всего это сделать на волне злости. Во-первых, потому что злость – это сразу много энергии. Во-вторых, невозможно отделиться от того, кто вызывает у тебя тихую нежность и умиротворение. А смысл?.. Гораздо легче оттолкнуться от того, в ком видишь чудовище, ведьму, гадину, желающую тебе зла. И чем сильнее была связь, тем больше нужно этой злости, чтобы порвать узы. Тем сильнее нужно исказить родительский образ, приписать ему все мыслимые недостатки и злонамеренность.
Такое бывает сплошь и рядом.
Отчасти так поступаем все мы, все без исключения.
Так что давайте посочувствуем родителям подростков. За свои же коврижки они обречены выглядеть ведьмами и упырями.

И вот тут – тонкий момент, который и делает историю с Рапунцель «запутанной». Непонятно, какие из недостатков матери-ведьмы существуют в реальности, а какие – в фантазиях девочки-подростка. Да, матушка выглядит неприглядно. Да, она определенно завидует молодости и красоте дочери, да, намешано в ней и параноидальной тревожности, и нарциссизма.
Но… как бы это сказать… вот вы бы что почувствовали, если бы ваша дочь-подросток удрала из дому с грабителем, и вы бы обнаружили ее в притоне? Если бы вы нашли у себя дома ворованную вещь? Если бы дочь упрямо говорила «а я ему верю, он меня любит»?
Я вот надеюсь, моя всем известная толерантность избегнет таких проверок.

Мы можем допустить, что не всю правду нам показывают мультипликаторы, и мама у Рапунцель в целом не чудовище. Это косвенно подтверждается тем, что Рапунцель, когда доходит до реальной жизни, много чего умеет и со многим справляется. У нее и навыки ведения домашнего хозяйства, и умение налаживать контакт с самыми отчаянными личностями. И любопытство, и явные творческие способности. И как легко она избегает неприятностей! В общем, это не поведение травмированной жертвы.

Зато виктимное поведение демонстрирует ее компаньон Юджин, обаятельный вор, который ухитряется то подельников превратить во врагов, то восстановить против себя всех, включая животных, то получить по голове сковородкой, ища вообще-то безопасное убежище.

Все муки и сомнения Рапунцель на пути к сепарации отражены в мультфильме так детально, что и пересказывать не буду. И правда, на пути сепарации всегда стоит жуткая, совершенно иррациональная, глубоко утопленная фантазия, что свобода может быть выкуплена только ценой смерти матери. В каком-то, не буквальном (а иногда и буквальном) смысле, если психологическая пуповина слишком прочна, это действительно так.
Отпустить ребенка на свободу для такой матери означает потерять все, что составляло смысл ее жизни. Потерять единственные отношения, в которых она черпала силы. Не всякий выросший ребенок готов эту цену заплатить, проверить – умрет мама или выживет. Именно поэтому некоторые взрослые девочки и мальчики остаются при матушке пожизненно. Вяло делают вид, что верят неискренним маминым репликам про «тебе бы семью завести и начать жить отдельно».

И тайно мечтают, что башня разрушится сама собой.

Не такова Рапунцель.

Она совершает, хоть и не своими руками, хоть и отчасти неосознанно, символический «ход конем» — отрезает себе волосы, из-за которых весь сыр-бор. Прерывает эту живую связь с матерью. Пуповины больше нет.
Совершить это в жизни не так уж просто. Хотя можно.
А самый душераздирающий (для нас с Улясиком) момент в мультфильме – когда на какую-то минуту она оказывается с мертвой матерью и мертвым Юджином на руках. Одна среди любимых покойников. Эпизод короткий, его легко не заметить, Юджин торопится ожить, но – вообразите себе ее ужас и вину в тот момент.

Эта точка в процессе сепарации неизбежна. Удача, если ее удается проскользнуть, зажмурившись и не дыша.

Зато потом спадает морок, и взамен приходит никогда ранее не испытанное ощущение свободы и легкости. И постепенно, медленно очень, гораздо медленнее, чем в мультфильме, становятся видны реальные образы родителей, не таких уж чудовищ. Людей, которые психовали и ошибались, и чаще, может, думали о себе, чем о ребенке. Людей, которые не очень-то умели любить, договариваться и заботиться. Людей, которые сами боялись.
Тут всегда есть о чем всплакнуть и пожалеть.
Но, когда обрезаны волшебные волосы – нет больше и соблазна провалиться в созависимость. И постепенно на это место приходит сострадание.
И – тоже не сразу – в голове возникает образ отца, а в реальной жизни – место для реальной любви.
Сюжет, как мы видим, действительно простой, и действительно про сепарацию.
Все. На этом сегодня поставим точку.